Шлем Гиена (schlem_hyena) wrote,
Шлем Гиена
schlem_hyena

И снова я решил утопиться....9

<>И во Дворце пионеров я тоже бывал. И бывал неоднократно. Ну, во-первых, нас туда изредка таскали на что-то торжественное, например, в день пионерии. На сцене происходило какое-то действо, произносились какие-то слова, звучали какие-то песни. Мы, естественно, на всю эту требуху внимание обращали самое минимальное и, в целом, вели себя по-хамски. Точнее, не то чтобы именно «вели». Вести себя можно куда-то, к чему-то. Но как вести себя «по-каковски-то»? Хотя и это тоже непонятно. Что значит «сам себя куда-то ведешь»? Вроде бы просто иду и иду куда-то. Или стремлюсь к чему-то. Но ведь сам себя за поводок не тащу. В принципе, это, конечно, неважно. Суть в том, что мы совершали какие-то неуместные поступки. Например, плевались обслюнявленными обрывками бумаги из корпусов шариковых ручек. Как все нормальные дети, собственно. И всегда потом бывали наказаны.
Конечно, подобные мероприятия мне не нравились. Я пытался незаметно улизнуть из зала и самостоятельно побродить по зданию. Иногда мне это удавалось, и тогда я пытался найти способ попасть на самый верх, в астрономическую обсерваторию. Кстати, тщетно. Вероятно, для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, мне следовало вступить в астрономический кружок. Только я каким-то необъяснимым образом оказался в кружке радиолюбителей. Точнее даже не радиолюбителей, а радистов. Сейчас я даже близко представить не могу, по каким таким неведомым причинам я потратил на это дело несколько месяцев своей жизни. Помню густо исписанный латинскими символами блокнот. Какие-то дурацкие позывные. И вечера, которыми ты сидишь и крутишь ручку приемника в надежде найти такого же придурка из Хабаровска или Алма-Аты. И ликуешь, если таки удастся кого-то поймать. Во истину же бред! К счастью я своевременно это осознал и начал обходить кабинет радистов стороной.
А еще, после окончания второго курса университета, нас готовили во Дворце к летней практике в пионерлагере. Занятия я, как обычно, не посещал. Зато успел совместно с одногрупником дать акустический концерт для будущих вожатых. Готовились к нему мы недолго, играли разный тошнотворный русский рок и, в итоге, получилось все это, на мой взгляд, никак. Наверно, потому что были чрезмерно трезвые. Зато потом на гонорар мы накупили настойки «Камские Зори», упились в хлам на ближайшем пригорке, перепели все песни, по разным причинам запрещенные администрацией к исполнению на концерте, вернулись на полдник во Дворец и устроили погром в столовой. В итоге, со сборов нас выгнали, распределения мы не получили, и практику как вожатый я не проходил.
О! А еще, в парке Дворца, некоторое время спустя, я напал на конный патруль милиции. Но это уже совсем другая история.
Чувствую, пора с пионерией распрощаться, потому что я уже выбрался из кустов в цивилизацию и серьезно задумался. Надо сказать, что короткий сон явно пошел мне на пользу. Я осознавал, где нахожусь, ощущал некоторую трезвость в голове и ясно представлял себе цель своего пути. Оставалась проблема с маршрутизацией, а также, что много важнее, с комплектацией. Точнее, надо было решить, что пить дальше. Идти оставалось много, даже можно сказать, много раз много оставалось идти. А я тот еще Эвклид, в плане рассчитать необходимое количество градусов по отношению к гипотенузе маршрута так, чтобы хватило сил в итоге хотя бы зайти в воду. Поэтому, я купил пива, присел на бордюр тротуара и закурил.
Но вот почему-то когда нужно что-то обдумать, покупаешь пиво и закуриваешь, ничего нужного в голову не лезет. Зато замечаешь все разнообразие дефилирующих мимо обнаженных женских ног. Чего тут только не увидишь. Вот тебе со слоновьими лодыжками, а вот «иксом». Хочешь, оцени изящную кривизну нижних конечностей «кавалерист-девицы» или исследуй миссиссипские изгибы чьих-то стремящихся к варикозу вен. Эти ножки уже слишком подгорели, а эти, наоборот, вероятно все лето провели в штанишках. Эти слишком короткие, а эти чересчур длинные. А вот по этим следует незамедлительно основательно пройтись бритвой.
Конечно, я утрирую. Встречаются и такие, взгляд от которых невозможно оторвать до тех пор, пока на асфальт не начнут сыпаться осколки крошащегося мрамора поворачивающейся вслед за ними шеи. Но ведь мне совсем не это все было нужно в тот момент! Мне был нужен стимул. Стимул поднять зад и как-то продолжать свой неблизкий путь. И он пришел!
- Шлем, ты? – раздалось из-за спины настолько неожиданно, что я незамедлительно поперхнулся пивом и закашлялся. – Сколько лет! А ты, как обычно, пялишься на бабские ляжки и не можешь определиться куда податься?
Тембр услышанного голоса мне ни о чем не говорил. Явно различимый задор и веселость настораживали, обескураживали и даже несколько пугали. Я ясно понимал, что с моей стороны ожидают какой-то реакции, но на ум ничегошеньки не приходило, и я продолжал кашлять, с переходом на чих, уже довольно наиграно тяня время.
- Ну, здравствуй, здравствуй! – хоть какое-то начало. – Вечно ты подкрадываешься как скунс.
- И ты как бы это намекаешь, будто ты меня вот так сразу и узнал?
- Ну а почему бы и… э… - это я встал и обернулся.
Своего собеседника я определенно видел впервые. На вид лет 27-30, добрые глуповатые глаза с соответствующей улыбкой, нечесаные светлые патлы до плеч, собранная в косу «козлиная» бородка, рюкзак цвета «хаки» за плечами, майка с непонятными каракулями, бежевые бриджи и стоптанные красные кеды. Нет, с этим типом я точно не пил на брудершафт в ближайшую пару лет.
Видимо взгляд мой выразил настолько яркое паукотическое недоумение, что парень зашелся приятным и легким как утренний поцелуй смехом.
- Так и знал, что не вспомнишь! Ну-ка, напрягись: сентябрь, 1994 год, тусовка, волосатые, старый заброшенный стадион «Зенит». Ты тогда еще гопнику такой хук отвесил, что он форменное сальто-мортале сэквилибрировал в атмосфере, а Шатунов решил, что это он своим кулачком так с перепугу сгеройствовал.
Как же, как же. Отлично помню. Сентябрь 1994 года. Я с трудом закончил одиннадцатый класс, сбежал с экзаменов в высшую школу милиции и поступил в педагогический университет на факультет Романо-германской филологии. Точнее, меня поступили. Сам поступить я никуда бы не смог. О точных предметах я имел крайне смутное представление. Не знал, что такое алгоритм или производная, тангенс-котангенс были просто ругательствами, а из физики помнил только, как на уроке сталкивали лбами две алюминиевые машинки. И это притом, что оба мои родителя закончили физмат! В средней школе я, правда, отличался способностями к химии и анатомии и всерьез планировал впоследствии стать дантистом. Но твердое решение родителей сделать из мальчика милиционера и перевод в специализированную школу напрочь и на всю оставшуюся жизнь убили во мне любое стремление к знаниям.
Зато с четвертого по девятый класс, включительно, я углубленно изучал английский язык. В десятом и одиннадцатом нам языки, конечно, особенно не преподавали – защитник правопорядка должен уметь изъяснятся, в основном, с помощью дубинки и «товарища маузера». Да и вообще, школьные уроки я тогда практически не посещал, но непременно присутствовал по средам в здании МВД на уроках криминалистики, основе государства и права, стрельбах и карате. Зато я яростно увлекался музыкой и, по большей части, музыкой англоязычной, что позволяло удерживать знание языка хоть на каком-то маломальском уровне. По крайней мере, матерился я свободно.
Так что, учитывая мое явное тогдашнее нежелание пополнить ряды пьяной матросни на крейсере «Потёмкин» или играть роль Франтишека Печки в смердящей духоте горящего танка (какая нахуй армия?! Я же долбанный музыкант! Даже бас-гитару прикупил за 10 деревянных), участь мне могла быть уготовлена одна – студент филфака.
Сдать нужно было 2 экзамена: английский и литературу, и толи сочинение, толи изложение. В начале мне вроде бы подмигнула госпожа Удача. На английском я вытащил билет «Хобби». Тут даже не понадобилась с детских лет намертво заученная фраза: «Лондон из а кэпитол оф Грейт Бритэйн». Но мой финно-угорский прононс так и не оказался способен объяснить экзаменаторше, что «deathmetal» не имеет никакого отношения к «jazz», хотя из моих уст и звучит похоже. Но, в любом случае, один из членов комиссии, знакомый с моими родителями, настоял на «отлично». И я на шаг приблизился к бесформенному куску гранита, который предстояло грызть в течение ближайших пяти лет.
На втором экзамене, литературе, явно не обошлось без проделок Сатаны. Я не готовился, а беспробудно пил. На экзамен я явился в глаза не видев не одного билета. Бывший одноклассник, Боцман, поступавший вместе со мной, сунул мне в руки список тем. В принципе, зная свои вербальные способности, я был уверен, что смогу «нагнать воды» по большинству вопросов. Но вот билет «Тема простого советского человека в рассказах Шукшина» вгонял меня в неописуемое уныние. Я как-то смотрел одной ноздрей художественный фильм «Калина Красная», но не задумывался при этом о «простом советском человеке».
- Хоть что-нибудь читал? – спрашиваю Боцмана.
- Читал, конечно.
Я, чуть не оторвав Боцману рукав, затащил его в сортир, где дружище, запинаясь, успел рассказать мне большую часть рассказа «Телескоп» (или что-то в этом роде), а потом нас вызвали в аудиторию. Необязательно рождаться Вангой, чтобы угадать, что билет, который я вытащил, назывался «Тема простого советского человека в рассказах Шукшина». Я безнадежно, как делаю всегда, когда понимаю, что меня сейчас будут бить, улыбнулся волчьей ухмылкой, открыл рот, отключил сознание и… заработал очередное «отлично».
Но вот с сочинением я потерпел полное фиаско. Моя идиотская привычка ставить перевернутый крестик в виде латинской «t» вместо кириллической «т», что было комиссией признано за орфографическую ошибку, как магнитом притянула к себе жирную «двойку». Лишь титанические усилия со стороны моих несгибаемых родителей смогли магическим образом обратить эту «двойку» в «тройку». И я стал студентом факультета Романо-германской филологии по направлению Министерства образования с обязательством отработать энное количество лет учителем английского языка в сельской местности. Лепота!<>

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment